![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shvarzIt was a lovely funeral.
Everybody said so, over and over again. They told Lori how lovely the chapel was, and the flowers, and Reverend Peabody's service was lovely too.
Then there was lovely ride in a lovely limousine, moving through lovely afternoon sunshine to the cemetery. It was lovely to see a few of Mom and Dad's friends - elderly people from her church congregation and his old salesmen from the realty office - but aside from the cleaning lady, she hadn't met any of them before.
Of course Russ was always at her side, and it was he who introduced her to Dad's attorney, Ben Rupert, the one responsible for taking over the funeral arrangements. And Dr. Justin had come too; it was he who'd given her the lovely tranquilizers.
They were all gathered at the grave site now, listening to the birds singing their lovely song as the matching caskets poised over the opening where Mom and Dad would find their lovely eternal rest.
That was when the loveliness ended.
Robert Bloch, "Lori"
Мысли гудят в голове и не дают уснуть. Роятся, мечутся из стороны в сторону, переливаются радужными снежинками в вихре воспоминаний, тревог, надежд. Ты пытаешься сосредоточиться, ухватить одну из них, но это ведет лишь к тому, что она ускоряется, прячется за своими подружками, исчезает слева, чтобы появиться справа и снова скачет, несется, кружится. Ты играешь с мыслями в пятнашки, заранее обреченный на поражение. Ведь даже если ты сможешь, если колоссальным усилием вдруг ухватишь одну из них, зажав в горячем кулаке, и рассмотришь каждую линию ее сложного витиеватого узора, то что останется тебе сделать с ней после этого, кроме как отпустить ее обратно, в головокружащий хоровод, где она снова будет мелькать и манить и обещать, но никогда-никогда не выполнять обещаний?
Игры кончились.
Ты знаешь, что надо сделать. Знаешь, что сделаешь, так как другого выхода у тебя нет, но откладываешь, отсрочиваешь это как можно дольше. Ты говоришь "я устал", "я сделаю это завтра", "зачем и кому это надо?" Но иначе нельзя. Иначе никак нельзя.
Ты берешь пойманную снежинку скрюченными пальцами, смотришь на нее в последний раз, поворачиваешь из строны в сторону, глядя как она сверкает в свете твоих глаз. Ты кладешь ее в клетку корявых неправильных неровных слов и фраз. Ты смотришь как сморщивается она, как ее крылья теряют свою легкость и распрямляются распластавшись на дне этой клетки. Как лебединый пух примерзший к стальной арматуре. Узоры больше не разлетаются непредсказуемыми вихрями, а тянутся вдоль сжимающих их контуров букв. Ты видишь что жизнь ушла, энергия кончилась, свет погас. Что ты чувствуешь сейчас? Ненависть к себе? Жалость? Облегчение от того, что самое худшее уже позади?
Теперь остается лишь закончить начатое. Обратной дороги нет. Ты подбираешь труп и идешь к длинному стеллажу. Здесь лежат они - твои мысли, облеченные в слова и записанные на бумаге. Отсортированы по алфавиту, теме, дате. Ты ставишь клетку, ставшую саркофагом, на отведенное ей место.
Она больше не потревожит тебя.
Никогда.
Loveliness ends here.
Everybody said so, over and over again. They told Lori how lovely the chapel was, and the flowers, and Reverend Peabody's service was lovely too.
Then there was lovely ride in a lovely limousine, moving through lovely afternoon sunshine to the cemetery. It was lovely to see a few of Mom and Dad's friends - elderly people from her church congregation and his old salesmen from the realty office - but aside from the cleaning lady, she hadn't met any of them before.
Of course Russ was always at her side, and it was he who introduced her to Dad's attorney, Ben Rupert, the one responsible for taking over the funeral arrangements. And Dr. Justin had come too; it was he who'd given her the lovely tranquilizers.
They were all gathered at the grave site now, listening to the birds singing their lovely song as the matching caskets poised over the opening where Mom and Dad would find their lovely eternal rest.
That was when the loveliness ended.
Robert Bloch, "Lori"
Мысли гудят в голове и не дают уснуть. Роятся, мечутся из стороны в сторону, переливаются радужными снежинками в вихре воспоминаний, тревог, надежд. Ты пытаешься сосредоточиться, ухватить одну из них, но это ведет лишь к тому, что она ускоряется, прячется за своими подружками, исчезает слева, чтобы появиться справа и снова скачет, несется, кружится. Ты играешь с мыслями в пятнашки, заранее обреченный на поражение. Ведь даже если ты сможешь, если колоссальным усилием вдруг ухватишь одну из них, зажав в горячем кулаке, и рассмотришь каждую линию ее сложного витиеватого узора, то что останется тебе сделать с ней после этого, кроме как отпустить ее обратно, в головокружащий хоровод, где она снова будет мелькать и манить и обещать, но никогда-никогда не выполнять обещаний?
Игры кончились.
Ты знаешь, что надо сделать. Знаешь, что сделаешь, так как другого выхода у тебя нет, но откладываешь, отсрочиваешь это как можно дольше. Ты говоришь "я устал", "я сделаю это завтра", "зачем и кому это надо?" Но иначе нельзя. Иначе никак нельзя.
Ты берешь пойманную снежинку скрюченными пальцами, смотришь на нее в последний раз, поворачиваешь из строны в сторону, глядя как она сверкает в свете твоих глаз. Ты кладешь ее в клетку корявых неправильных неровных слов и фраз. Ты смотришь как сморщивается она, как ее крылья теряют свою легкость и распрямляются распластавшись на дне этой клетки. Как лебединый пух примерзший к стальной арматуре. Узоры больше не разлетаются непредсказуемыми вихрями, а тянутся вдоль сжимающих их контуров букв. Ты видишь что жизнь ушла, энергия кончилась, свет погас. Что ты чувствуешь сейчас? Ненависть к себе? Жалость? Облегчение от того, что самое худшее уже позади?
Теперь остается лишь закончить начатое. Обратной дороги нет. Ты подбираешь труп и идешь к длинному стеллажу. Здесь лежат они - твои мысли, облеченные в слова и записанные на бумаге. Отсортированы по алфавиту, теме, дате. Ты ставишь клетку, ставшую саркофагом, на отведенное ей место.
Она больше не потревожит тебя.
Никогда.
Loveliness ends here.
