![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
shvarzТак уж совпало, что в книжке, которую я сейчас читаю, мельком упоминается Вторая Мировая. На мой взгляд очень неплохой кусок, советую почитать.
Небольшое введение. Это отрывок из книжки "Олимпос" Дэна Симмонса. Практически без спойлеров. Этот конкретный эпизод происходит на борту космического корабля, где заскучавшие от долгого пути пассажиры решили поразвлечься разговорами. Один из них - Одиссей (тот самый), второй - профессор классической литературы, живший в конце двадцатого века (не спрашивайте, как это случилось, это длинная история). Итак, текст:
Одиссей делает пирует в невесомости, хватается за спинку кресла и смотрит на сколаста: "Я ни разу не видел чтобы ты дрался, Хокенберри. Ты когда-нибудь дрался?"
"Нет."
Одиссей кивает. "Это умно. Это мудро. Должно быть ты родом из семьи философов."
"Мой отец сражался," - говорит Хокенберри, сам удивляясь вдруг нахлынувшим воспоминаниям.
"Где?" - спрашивает Одиссей. - "Назови мне битву. Возможно я участвовал в ней."
"Окинава", - говорит Хокенберри.
"Я не знаю такой битвы."
"Мой отец выжил, - продолжает Хокенберри, чувствуя как комок встает в горле. - Он был очень молод. Девятнадцать. Он был моряком. Он вернулся домой, а через три года родился я. Он никогда не говорил о войне."
"Он не хвалился своей храбростью и не рассказывал о битве собственному сыну?" - не веря своим ушам переспрашивает Одиссей. "Не удивительно, что ты вырос философом, а не бойцом."
"Он ни разу даже не упомянул о ней," - говорит Хокенберри. "Я знал, что он воевал, но я узнал о том, что он учавствовал в битве при Окинаве лишь годами позже, разбирая его личные документы. Он получил Пурпурное Сердце и Серебрянную Звезду."
Одиссей не спрашивает об этих странных наградах. Вместо этого он говорит: "Хорошо ли сражался твой отец, сын Дуэйна?"
"Я думаю, да. Он был ранен дважды 20 мая 1945 года, во время битвы за остров Окинава."
"Я не знаю такого острова."
"Немудрено. Он далеко от Итаки."
"Сколько людей учавствовало в этой битве?"
"На строне моего отца было сто восемдесят три тысячи человек, готовых пойти в бой. Сто десять тысяч врагов ожидали их, закопавшись в камнях, кораллах и пещерах."
"Города не было? Возможно ли было устроить осаду?" - спрашивает Одиссей, впервые после начала разговора заинтересовавшись ответами сколаста.
"Нет, города не было, - отвечает Хокенберри. - Это была лишь одна битва в большой войне. Противник хотел помешать нам высадиться на их родном острове. Мы убивали их так, как могли - лили огонь в их пещеры, закапывали живьем. Товарищи моего отца убили больше ста тысяч из ста десяти тысяч защитников."
"Славная победа. - говорит Одиссей. - Большая битва - похожа на нашу войну за Трою."
"Да, очень похожа. - говорит Хокенберри. - И такая же яростная. Рукопашные схватки под дождем, в грязи, днем и ночью."
"Много твой отец привез трофеев? Рабынь? Золота?"
"Он привез домой самурайский меч - оружие вражеского офицера. Но он положил его в сундук и никогда не показывал мне."
"Много товарищей твоего отца отправилось в Мир Мертвых?"
"Если объединить потери на море и на суше, то Америка потеряла 12 520 человек. - говорит Хокенберри, с точностью сколаста. - 33 630 ранено. Япония, наш противник, как я уже сказал, потеряла больше ста тысяч."
"Мы, ахейцы, потеряли больше двадцати пяти тысяч товарищей под стенами Трои, - говорит Одиссей. - Троянцы сожгли в погребальных кострах не меньше."
"Да, - отвечает Хокенберри с легкой улыбкой, - но ваша война растянулась на десять лет. Битва моего отца длилась лишь 90 дней."
Наступила тишина.
"Странно, что я не слышал об этой войне. - Говорит Одиссей, передавая сколасту новый бурдюк вина. - Но все-таки, ты должен гордиться своим отцом, сын Дуэйна. Ваш народ должно быть встретил победителей как богов. Песни об их подвигах будут звучать столетия у ваших очагов. Имена людей, которые бились и умирали, будут известны внукам внуков этих героев и подробности каждой схватки будут воспеты поэтами и менестрелями."
"На самом деле. - Говорит Хокенберри и, надолго приложившись к бурдюку, продолжает. - В моей стране почти все уже забыли об этой битве."
Небольшое введение. Это отрывок из книжки "Олимпос" Дэна Симмонса. Практически без спойлеров. Этот конкретный эпизод происходит на борту космического корабля, где заскучавшие от долгого пути пассажиры решили поразвлечься разговорами. Один из них - Одиссей (тот самый), второй - профессор классической литературы, живший в конце двадцатого века (не спрашивайте, как это случилось, это длинная история). Итак, текст:
Одиссей делает пирует в невесомости, хватается за спинку кресла и смотрит на сколаста: "Я ни разу не видел чтобы ты дрался, Хокенберри. Ты когда-нибудь дрался?"
"Нет."
Одиссей кивает. "Это умно. Это мудро. Должно быть ты родом из семьи философов."
"Мой отец сражался," - говорит Хокенберри, сам удивляясь вдруг нахлынувшим воспоминаниям.
"Где?" - спрашивает Одиссей. - "Назови мне битву. Возможно я участвовал в ней."
"Окинава", - говорит Хокенберри.
"Я не знаю такой битвы."
"Мой отец выжил, - продолжает Хокенберри, чувствуя как комок встает в горле. - Он был очень молод. Девятнадцать. Он был моряком. Он вернулся домой, а через три года родился я. Он никогда не говорил о войне."
"Он не хвалился своей храбростью и не рассказывал о битве собственному сыну?" - не веря своим ушам переспрашивает Одиссей. "Не удивительно, что ты вырос философом, а не бойцом."
"Он ни разу даже не упомянул о ней," - говорит Хокенберри. "Я знал, что он воевал, но я узнал о том, что он учавствовал в битве при Окинаве лишь годами позже, разбирая его личные документы. Он получил Пурпурное Сердце и Серебрянную Звезду."
Одиссей не спрашивает об этих странных наградах. Вместо этого он говорит: "Хорошо ли сражался твой отец, сын Дуэйна?"
"Я думаю, да. Он был ранен дважды 20 мая 1945 года, во время битвы за остров Окинава."
"Я не знаю такого острова."
"Немудрено. Он далеко от Итаки."
"Сколько людей учавствовало в этой битве?"
"На строне моего отца было сто восемдесят три тысячи человек, готовых пойти в бой. Сто десять тысяч врагов ожидали их, закопавшись в камнях, кораллах и пещерах."
"Города не было? Возможно ли было устроить осаду?" - спрашивает Одиссей, впервые после начала разговора заинтересовавшись ответами сколаста.
"Нет, города не было, - отвечает Хокенберри. - Это была лишь одна битва в большой войне. Противник хотел помешать нам высадиться на их родном острове. Мы убивали их так, как могли - лили огонь в их пещеры, закапывали живьем. Товарищи моего отца убили больше ста тысяч из ста десяти тысяч защитников."
"Славная победа. - говорит Одиссей. - Большая битва - похожа на нашу войну за Трою."
"Да, очень похожа. - говорит Хокенберри. - И такая же яростная. Рукопашные схватки под дождем, в грязи, днем и ночью."
"Много твой отец привез трофеев? Рабынь? Золота?"
"Он привез домой самурайский меч - оружие вражеского офицера. Но он положил его в сундук и никогда не показывал мне."
"Много товарищей твоего отца отправилось в Мир Мертвых?"
"Если объединить потери на море и на суше, то Америка потеряла 12 520 человек. - говорит Хокенберри, с точностью сколаста. - 33 630 ранено. Япония, наш противник, как я уже сказал, потеряла больше ста тысяч."
"Мы, ахейцы, потеряли больше двадцати пяти тысяч товарищей под стенами Трои, - говорит Одиссей. - Троянцы сожгли в погребальных кострах не меньше."
"Да, - отвечает Хокенберри с легкой улыбкой, - но ваша война растянулась на десять лет. Битва моего отца длилась лишь 90 дней."
Наступила тишина.
"Странно, что я не слышал об этой войне. - Говорит Одиссей, передавая сколасту новый бурдюк вина. - Но все-таки, ты должен гордиться своим отцом, сын Дуэйна. Ваш народ должно быть встретил победителей как богов. Песни об их подвигах будут звучать столетия у ваших очагов. Имена людей, которые бились и умирали, будут известны внукам внуков этих героев и подробности каждой схватки будут воспеты поэтами и менестрелями."
"На самом деле. - Говорит Хокенберри и, надолго приложившись к бурдюку, продолжает. - В моей стране почти все уже забыли об этой битве."
